Герои Страны
Герои Страны
Герои Страны
Быстрый поиск по Фамилии
Поиск с Google

Масляников Иван Купреевич

 
Масляников Иван Купреевич
01.07.1929 - 18.10.1995
Герой Социалистического Труда


    Даты указов
1. 29.06.1966 Медаль № 11575
Орден Ленина № 384980


Масляников Иван Купреевич – бригадир проходчиков горных выработок шахты № 1 треста «Ленинградсланец» Министерства угольной промышленности СССР, Ленинградская область.

Родился 1 июля (по другим данным – 24 сентября) 1929 года в местечке Каролин, центре Каролинского района Мозырского округа, ныне город Ельск, центр Ельского района Гомельской области Республики Беларусь в семье крестьянина-старообрядца. Белорус. В 1940 году окончил начальную школу в городском посёлке Ельск.

Во время Великой Отечественной войны ребёнком пережил немецко-фашистскую оккупацию (1941—1944). В 1943 году фашисты за связь с партизанами расстреляли отца, Купрея Николаевича. Иван был старшим из четырёх осиротевших сыновей и пошёл трудиться конюхом Ельского гослесхоза, затем ездовым в в колхозе «Чирвонный Ельск». В марте 1947 года приехал в город Ленинград (ныне – Санкт-Петербург), откуда его направили в посёлок (с 1949 года – город) Сланцы Ленинградской области, в школу фабрично-заводского обучения (ФЗО) по специальности бурильщика. Совмещая труд с учёбой, он уже через год стал самостоятельно работать в шахте. После окончания школы ФЗО работал мастером-взрывником, бригадиром проходчиков, запальщиком, горным мастером шахты № 1 треста «Ленинградсланец». В1951 году вступил в ВКП(б)/КПСС.

В 1952 году повторно возглавил комплексную бригаду проходчиков, выведя её в передовые. Его бригада неизменно добивалась высоких показателей по проходке стволов для добычи сланца — ценного сырья для топливной промышленности. В числе шахтёров, передовиков социалистического соревнования числилось имя самого бригадира.

Особенно ярко проявились деловые и организаторские качества Ивана Купреевича, а также высокий профессионализм каждого члена его бригады при проходке сложнейшего в геологическом отношении штрека на северо-западном крыле шахты. Однажды затормозилась добыча сланца – ценного сырья для топливной промышленности. Этот 300-метровый вентиляционный штрек, насыщенный газами, водой и пластами глины, пытались прорубить несколько бригад. Первая из них отработала одну смену и ушла, на следующие сутки ещё две бригады пробурили шпуры, взорвали забой и тоже выехали на-гора. Исправить положение, когда тормозилась работа всей шахты, было поручено шахтёрам И. К. Масляникова, который первым спустился в шахту, первым взялся за работу, личным примером увлекая других членов бригады. Чёткая организация работ, умелое использование накопленного опыта проходки горных пород позволили сделать невозможное. За тридцать дней бригада Масляникова выполнила три месячных плана, пройдя вместо 40 метров горной выработки 123 метра и на практике доказав, что в Сланцевском бассейне можно рубить штреки, даже самые сложные, ещё быстрее, чем раньше. В 1957 году за высокие трудовые достижения по итогам пятой пятилетки (1951—1955) и 1956 года награждён орденом Ленина.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1966 года за выдающиеся заслуги в выполнении заданий семилетнего плана по развитию угольной и сланцевой промышленности и достижение высоких технико-экономических показателей в работе Масляникову Ивану Купреевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

Когда на шахту пришла новая, более современная техника, И. К. Масляников и члены его бригады успешно освоили её, продолжив трудиться так же ударно. Многие работы были механизированы: появились погрузочная машина, скребковый и ленточный транспортёры. Особенно тяжело далась учёба на скребковом транспортёре, который заменил ручной труд при транспортировке отработанной породы. Несмотря на все трудности, проходчики научились производить наращивание транспортёра не за смену, как это получалось сначала, а всего лишь за час работы. Нормой для бригады стала проходка 300 метров штрека вместо рекордных когда-то 123. Вместе с тем неизменно росла производительность труда. Так, в один из месяцев бригада достигла самой высокой в Сланцевском бассейне производительности труда – на одного проходчика сорок пять метров горной выработки.

В 1979 году, достигнув положенного пенсионного возраста, остался на шахте, перейдя на склад взрывчатых веществ. Ежемесячно через руки мастера проходили тонны аммонита. Работа ответственная, требует собранности, чёткости, мужества и высочайшего профессионализма. Этими качествами обладал Иван Купреевич.

Избирался членом Сланцевского горкома КПСС, депутатом Ленинградского областного Совета депутатов трудящихся.

Жил в городе Сланцы. Умер 18 октября 1995 года.

Награждён 2 орденами Ленина (26.04.1957; 29.06.1966), медалями, в том числе «За трудовое отличие» (28.08.1954).

Почётный шахтёр СССР (1958). Почётный гражданин города Сланцы Ленинградской области (1984; за достижение высоких производственных показателей добычи сланца, совершенствование бригадной формы организации труда, работу в городской партийной организации и активную депутатскую деятельность в Ленинградском областном Совете народных депутатов).

Очерк о Герое в книге «Ленинградцы — Герои Социалистического Труда» «Трудный штрек» (автор В. Зубарев)

Иван Купреевич Масляников — шахтёр. Если говорить более конкретно о его специальности — проходчик. Бригадир проходчиков. Точнее — бригадир комплексной проходческой бригады. Здесь опять-таки надо сделать ещё одну оговорку: проходчик, состоящий в такой бригаде, не просто проходчик. Он ещё бурильщик. И взрывник. И крепильщик. И и вентиляционные трубы он сам навешивает. И транспортёр наращивает.

Тысяча, в общем, у него дел. И одно важнее другого. И труднее. Мне не раз приходилось спускаться в донецкие шахты, и когда я познакомился с Масляниковым, очень, признаться хотелось услышать от него рассказ о каком-нибудь «переплёте», в который он попадал. Иван Купреевич улыбнулся:

— Вот всегда так — то Донбасс, то Кузбасс вспоминают, мол, там — да, там — шахты, а здесь, в Сланцах, так себе. И глубина не та, и всё не то. Нет, уголь я не добывал. На глубоких горизонтах не работал, в обвал не попадал. Проносило как-то. Закончил в сорок седьмом ремесленное и пришёл на первую шахту. Почти двадцать лет назад.

Двадцать лет. Изо дня в день надо приходить на наряд, переодеваться, спускаться в шахту, сделать своё дело, подняться на-гора, помыться в душевой — и домой. Двадцать лет — одно и то же. Это надо уметь, потому что шахта всегда оставалась шахтой, а шахтёр всегда оставался шахтёром, несмотря на то, что его труд сегодня не похож на тот, каким он был десяток лет назад.

У шахтёра нет неба над головой. Но зато есть кровля. Только надо, чтобы она была прочной, не осыпалась. Значит, требуется закрепить её так, чтобы ни один голыш не свалился на каску. И будет крыша. Нет воздуха, бывает, что газы вдруг попрут из всех щелей. Значит, нужно вовремя тянуть вентиляционные трубы, следить за ними — и тогда будет воздух.

И ещё проходчики должны идти быстро. Быстрее, чем горнорабочие, ибо если проходчики не откроют достаточный фронт работ, то и остальным шахтёрам делать, в общем-то, будет нечего.

Эту прописную для любого горняка истину Иван Масляников позналкаждым своим мускулом в первые же дни. На северо-западном крыле шахты сложилась тяжёлая обстановка. Фронт работ был исчерпан. Горнорабочие очистного забоя дошли до тупика: порода и сланец выбраны, вывезены на-гора, впереди под мутными лучами шахтёрских ламп стояла стена. Штрек кончился.

Надо было быстро разрезать его, этот второй вентиляционный штрек. Очень тяжёлый штрек. Все каверзы, называемые геологическими нарушениями, — газ, вода, глина, — здесь скопилось вместе, и никто не хотел, а многие и не могли устоять против этих стихий. Пришла одна бригада — поработала смену и ушла. За ней ещё две бригады спустились в течение суток на юго-запад. Пробурили шпуры, заложили взрывчатку, взорвали, или, как здесь говорят опалили, забой — и тоже выехали на-гора.

Бригада Ивана Масляникова была четвёртой. Она спустилась в шахту. Свет ламп выхватил из темноты глыбы пород, брошенные лопаты, порожние вагонетки, стоявшие неподалёку. Бригадир первым взял в руки лопату. Нужно расчистить штрек, закрепить взорванное пространство, настлать десяток-другой метров подъездных путей, загрузить вагонетки и потом уже идти дальше.

Неимоверно трудно. Но они спустились в шахту и на следующий день, а потом ещё на следующий… Так было тридцать дней подряд.

За один месяц бригада Масляникова выполнила три месячных плана: вместо сорока метров горной выработки проходчики дали сто двадцать три метра и на практике доказали, что и в Сланцевском бассейне можно продвигаться под землёй быстрее.

Это было рождение не только проходческого рекорда, не только рождение нового бригадира. Это было нечто большее. И это нечто — уверенность, которую рекорд бригады Масляникова вселял в людей: можно открывать новые горизонты быстрее. Я не знаю, считать ли это заслугой бригады или того начальника шахты, который рискнул направить молодого бригадира на ликвидацию тяжёлого прорыва, в самое пекло, но факт остаётся фактом – когда на первой шахте возникают трудности, с той поры почему-то всегда обращаются к Масляникову: надо, Иван Купреевич.

И Масляников понимает, как следует поступать, когда говорят «надо»: спускаться с бригадой в трудный штрек.

Впрочем, лёгких штреков и не бывает. Нет их в природе вообще. Вся штука в том, чтобы к трудным штрекам не прибавлялись иные трудности. Чтоб не было в бригаде лентяя, любителя проехаться на чужом горбу, чтоб рядом чувствовалось плечо напарника. В шахте не говорят — локоть. Говорят — плечо. У плеча площадь соприкосновения с другим плечом больше, чем у локтя.

Когда же это было? Кажется в тот период, когда осваивали новые механизмы, когда проходчики могли спокойно забыть о лопате, о навале в вагонетки, когда, наконец, появилась возможность не наращивать узкоколейку. В штрек пришла новая техника. Теперь действует погрузочная машина. Она навалит горную массу на скребковый транспортёр, который доставит её на ленточный, а оттуда вся масса попадёт в вагонетки.

Правда, вначале с этими транспортёрами намучились изрядно. Транспортёр, особенно скребковый, в первое время не шёл. Наращивать его не умели, цепи и отдельные секции заправлять, делать натяжку тоже не могли. Теперь иное дело: бригаде нужен час для наращивания транспортёра, а раньше на это дело уходила смена. И кто знаёт, как бы шло дело, если бы не спаянность бригады.

Освоили технику и подземные скороходы Ивана Масляникова пошли вперёд быстрее. В один из месяцев бригада достигла самой высокой в Сланцевском бассейне производительности труда — на одного проходчика сорок пять метров горной выработки. И сейчас пройти в месяц триста метров штрека для бригады — не ахти какой успех (вспомните, что рекорд этой же бригады равнялся в своё время ста двадцати трём метрам).

Это в месяц. А Масляников уже почти двадцать лет идёт подземными дорогами. Представляете, сколько километров уже позади? И каких километров!

А где-то глубоко под землёй и сейчас, наверное, открывает новые горизонты бригада Ивана Масляникова… Очерк о Герое в книге “Ленинградцы – Герои Социалистического Труда” “Трудный штрек” (автор В. Зубарев)

Иван Купреевич Масляников — шахтёр. Если говорить более конкретно о его специальности — проходчик. Бригадир проходчиков. Точнее — бригадир комплексной проходческой бригады. Здесь опять-таки надо сделать ещё одну оговорку: проходчик, состоящий в такой бригаде, не просто проходчик. Он ещё бурильщик. И взрывник. И крепильщик. И и вентиляционные трубы он сам навешивает. И транспортёр наращивает.

Тысяча, в общем, у него дел. И одно важнее другого. И труднее. Мне не раз приходилось спускаться в донецкие шахты, и когда я познакомился с Масляниковым, очень, признаться хотелось услышать от него рассказ о каком-нибудь «переплёте», в который он попадал. Иван Купреевич улыбнулся:

— Вот всегда так — то Донбасс, то Кузбасс вспоминают, мол, там — да, там — шахты, а здесь, в Сланцах, так себе. И глубина не та, и всё не то. Нет, уголь я не добывал. На глубоких горизонтах не работал, в обвал не попадал. Проносило как-то. Закончил в сорок седьмом ремесленное и пришёл на первую шахту. Почти двадцать лет назад.

Двадцать лет. Изо дня в день надо приходить на наряд, переодеваться, спускаться в шахту, сделать своё дело, подняться на-гора, помыться в душевой — и домой. Двадцать лет — одно и то же. Это надо уметь, потому что шахта всегда оставалась шахтой, а шахтёр всегда оставался шахтёром, несмотря на то, что его труд сегодня не похож на тот, каким он был десяток лет назад.

У шахтёра нет неба над головой. Но зато есть кровля. Только надо, чтобы она была прочной, не осыпалась. Значит, требуется закрепить её так, чтобы ни один голыш не свалился на каску. И будет крыша. Нет воздуха, бывает, что газы вдруг попрут из всех щелей. Значит, нужно вовремя тянуть вентиляционные трубы, следить за ними — и тогда будет воздух.

И ещё проходчики должны идти быстро. Быстрее, чем горнорабочие, ибо если проходчики не откроют достаточный фронт работ, то и остальным шахтёрам делать, в общем-то, будет нечего.

Эту прописную для любого горняка истину Иван Масляников позналкаждым своим мускулом в первые же дни. На северо-западном крыле шахты сложилась тяжёлая обстановка. Фронт работ был исчерпан. Горнорабочие очистного забоя дошли до тупика: порода и сланец выбраны, вывезены на-гора, впереди под мутными лучами шахтёрских ламп стояла стена. Штрек кончился.

Надо было быстро разрезать его, этот второй вентиляционный штрек. Очень тяжёлый штрек. Все каверзы, называемые геологическими нарушениями, — газ, вода, глина, — здесь скопилось вместе, и никто не хотел, а многие и не могли устоять против этих стихий. Пришла одна бригада — поработала смену и ушла. За ней ещё две бригады спустились в течение суток на юго-запад. Пробурили шпуры, заложили взрывчатку, взорвали, или, как здесь говорят опалили, забой — и тоже выехали на-гора.

Бригада Ивана Масляникова была четвёртой. Она спустилась в шахту. Свет ламп выхватил из темноты глыбы пород, брошенные лопаты, порожние вагонетки, стоявшие неподалёку. Бригадир первым взял в руки лопату. Нужно расчистить штрек, закрепить взорванное пространство, настлать десяток-другой метров подъездных путей, загрузить вагонетки и потом уже идти дальше.

Неимоверно трудно. Но они спустились в шахту и на следующий день, а потом ещё на следующий… Так было тридцать дней подряд.

За один месяц бригада Масляникова выполнила три месячных плана: вместо сорока метров горной выработки проходчики дали сто двадцать три метра и на практике доказали, что и в Сланцевском бассейне можно продвигаться под землёй быстрее.

Это было рождение не только проходческого рекорда, не только рождение нового бригадира. Это было нечто большее. И это нечто — уверенность, которую рекорд бригады Масляникова вселял в людей: можно открывать новые горизонты быстрее. Я не знаю, считать ли это заслугой бригады или того начальника шахты, который рискнул направить молодого бригадира на ликвидацию тяжёлого прорыва, в самое пекло, но факт остаётся фактом – когда на первой шахте возникают трудности, с той поры почему-то всегда обращаются к Масляникову: надо, Иван Купреевич.

И Масляников понимает, как следует поступать, когда говорят «надо»: спускаться с бригадой в трудный штрек.

Впрочем, лёгких штреков и не бывает. Нет их в природе вообще. Вся штука в том, чтобы к трудным штрекам не прибавлялись иные трудности. Чтоб не было в бригаде лентяя, любителя проехаться на чужом горбу, чтоб рядом чувствовалось плечо напарника. В шахте не говорят — локоть. Говорят — плечо. У плеча площадь соприкосновения с другим плечом больше, чем у локтя.

Когда же это было? Кажется в тот период, когда осваивали новые механизмы, когда проходчики могли спокойно забыть о лопате, о навале в вагонетки, когда, наконец, появилась возможность не наращивать узкоколейку. В штрек пришла новая техника. Теперь действует погрузочная машина. Она навалит горную массу на скребковый транспортёр, который доставит её на ленточный, а оттуда вся масса попадёт в вагонетки.

Правда, вначале с этими транспортёрами намучились изрядно. Транспортёр, особенно скребковый, в первое время не шёл. Наращивать его не умели, цепи и отдельные секции заправлять, делать натяжку тоже не могли. Теперь иное дело: бригаде нужен час для наращивания транспортёра, а раньше на это дело уходила смена. И кто знаёт, как бы шло дело, если бы не спаянность бригады.

Освоили технику и подземные скороходы Ивана Масляникова пошли вперёд быстрее. В один из месяцев бригада достигла самой высокой в Сланцевском бассейне производительности труда — на одного проходчика сорок пять метров горной выработки. И сейчас пройти в месяц триста метров штрека для бригады — не ахти какой успех (вспомните, что рекорд этой же бригады равнялся в своё время ста двадцати трём метрам).

Это в месяц. А Масляников уже почти двадцать лет идёт подземными дорогами. Представляете, сколько километров уже позади? И каких километров!

А где-то глубоко под землёй и сейчас, наверное, открывает новые горизонты бригада Ивана Масляникова…



Составитель биографии выражает благодарность краеведам Константину Гайдукову и Борису Матвееву (город Витебск, Республика Беларусь) за предоставленные дополнения.

Подготовил Тимур Каримов

    Источники
 Книга памяти. Звезды Славы. Ленинградская область. Том 2. СПб, ИПК "Вести", 2009
 Публикации в сети Интернет
 Рабочая энциклопедия: 1921-1985. Л.:Лениздат, 1986